Уже около двух лет в России работает «Единый реестр запрещенной информации». Ежедневно в него попадают десятки, а иногда даже и сотни сайтов, содержимое которых было признано «опасным».
Владелец ресурса должен удалить спорный контент по первому требованию ответственного чиновника.
Известно, что единый реестр запрещенных сайтов по закону находится в ведении Роскомнадзора. Мы предположили, что новый «главлит», если он есть, обязательно имеет отношение к этому ведомству. На просьбу предоставить для беседы эксперта — борца с вредной информацией в Роскомнадзоре ответили, что таких экспертов много и сидят они в разных учреждениях.
— Какой именно тип информации вас интересует? — спросили в пресс-службе.
— Например, экстремистской направленности.
— Это в Генпрокуратуру.
В неофициальном комментарии сотрудница ведомства пояснила «Профилю», что им неизвестно, на каком основании Генпрокуратура принимает решение, но проверять, не ошиблись ли прокуроры, Роскомнадзор не уполномочен: пришел запрос — выполняют. Следовательно, если эксперты и участвуют в этом процессе, то искать их нужно в Генпрокуратуре.
Гипотеза о едином цензурном комитете не оправдалась. Мы имеем дело с сетью филиалов, работу которых координирует Роскомнадзор. У каждого филиала своя тематика и свои профильные эксперты-цензоры. Мы обратились с запросом в Генпрокуратуру и попросили предоставить для интервью одного из таких экспертов.
Запросом «Профиля» в пресс-службе ведомства занимался Александр Николаевич Васильев, с ним мы общались по телефону. Васильев сразу сообщил, что в самой Генпрокуратуре экспертизой не занимаются, поэтому наш запрос перенаправили в организацию, услугами которой они пользуются в таких случаях. Сообщить название организации Васильев наотрез отказался. Ответа мы ждали около двух недель. Наконец в пресс-службе Генпрокуратуры нам пообещали поторопить неизвестную организацию и еще раз попросили перезвонить «завтра». После этого «завтра» Васильев перестал брать трубку, а на факс редакции спустя несколько дней пришел ответ. Его содержание сводилось к следующему: вы обратились не по адресу, экспертов у нас нет; принимая решение об ограничении доступа к сайтам, Генпрокуратура пользуется услугами психологов и лингвистов из «специализированных учреждений, в том числе МВД России, Минюста России, а также научно-исследовательских и образовательных организаций». Знакомить с цензорами нас явно не желали.
Неуловимый экстремизм
Тогда мы решили найти их самостоятельно. Для этого корреспондент «Профиля» побеседовала со специалистами, к услугам которых правоохранители потенциально могли прибегать, вынося решение о блокировке экстремистских материалов. Промониторив тему психолого-лингвистической экспертизы в интернете, мы нашли сразу несколько судебных дел, экспертизу по которым проводила «Лаборатория прикладной лингвистики», и решили начать с нее.
Главный эксперт лаборатории, лингвист Андрей Смирнов, работает в этой сфере около 30 лет и до открытия собственной лаборатории был ведомственным экспертом Минюста. Рынок прикладной лингвистики вообще довольно узок: все авторитетные эксперты здесь коллеги или бывшие коллеги, они регулярно встречаются на всероссийских конференциях и знают все о профессиональных успехах или провалах друг друга.
На вопрос о том, участвует ли он или его коллеги в отсеве «опасной» информации, в частности экстремистских материалов, Смирнов ответил, что мы неправильно себе представляем, как устроена система борьбы с инакомыслием. По его словам, главный по инакомыслию у нас в стране не Роскомнадзор, а ФСБ. В этом смысле мало что изменилось с советских времен.
«В советское время борьбой с инакомыслием занималось «5-е управление» КГБ, сейчас оно называется «управлением по борьбе с экстремизмом», — говорит Смирнов. — Это примерно то же самое, поскольку экстремизм — это в том числе некоторое инакомыслие». Поиск экстремистов и экстремистских материалов ведут правоохранители, а исследованием, если оно нужно, занимаются свои же ведомственные эксперты.
Свои экспертные подразделения есть не только в ФСБ, но во всех правоохранительных органах без исключения. Есть свой научно-исследовательский институт и в Генпрокуратуре — НИИ Генпрокуратуры. Специалисты там, по словам Смирнова, довольно квалифицированные. «Еще в советские годы они разработали очень хорошую методику для анализа антисемитских текстов», — рассказал эксперт. Эта методика используется и сегодня для выявления в текстах ксенофобии.
Из слов Смирнова следовало, что «мозговой центр» распределенного по стране цензурного ведомства был и остается в правоохранительных органах. Именно оттуда исходит заказ на соответствующие законы и психолого-лингвистическое обоснование тех «мыслепреступлений», которые не дают покоя ФСБ.
Но природа этих преступлений, интуитивно понятная следователю, для лингвистов остается пока terra incognita. «Сами эксперты хорошо знают свою область, но не очень понимают, чего от них хотят законодатели, — говорит Смирнов. — Был комичный случай, когда эксперты признали экстремистской лимоновские листовки «Долой самодержавие!» Все долго смеялись, потому что, признав такую листовку экстремистской, эксперты сами утверждали, что у нас самодержавие».
