На пятидесятом году жизни на минувшей неделе не стало актера Алексея Девотченко. Его тело вечером пятого ноября обнаружил друг артиста, который и сдавал ему квартиру на Алтуфьевском шоссе. Девотченко лежал в луже крови, а на голове, руках и ногах были порезы, вокруг разбросаны осколки стекла. Друг актера рассказал журналистам, что последний раз виделся с ним накануне, и в момент их встречи Девотченко был пьян.
Выдвигались абсолютно различные версии случившегося. Сразу же в СМИ появились предположения о том, что Девотченко убили. К этому склоняются и некоторые петербургские оппозиционеры, хотя признаются, что доказательств у них нет. Однако сегодня следователи заявили, что насильственных признаков смерти не обнаружено. СМИ также сообщали, что причиной смерти мог быть сердечный приступ или же алкогольное опьянение. Якобы в пьяном, возбужденном состоянии артист разгромил стеклянный сервант, получил множественные порезы и умер от потери крови. Но окончательно что-либо станет известно лишь после судебно-медицинской экспертизы.
Девотченко был плоть от плоти петербургским актером. Начинал в театральной студии при Дворце Пионеров, учился в ЛГИТМИК и был учеником мастерской Льва Додина. Затем закрутилось – МДТ, Театр Европы того же Додина, Большой Драматический Театр, Александринка. Параллельно он работал в кино.
Девотченко снимался в культовых сериалах, таких как “Бандитский Петербург”, “Агент национальной безопасности” и в художественных фильмах: “Тело будет предано земле, а старший мичман будет петь”, “Конвой PQ-17”, “Не думай про белых обезьян”. Хватало времени и на моноспектакли – “Дневник провинциала в Петербурге”, “Эпитафия”, “Концерт Саши Черного для фортепиано с оркестром”.
В Петербурге Девотченко был завсегдатаем протестных акций. За “Маршем несогласных” следовала “Стратегия-31”, за ней другие либеральные оппозиционные мероприятия. В Интернете можно найти ролик выступления Девотченко 31 июля на Дворцовой площади (среди участников актуальной на тот момент “Стратегии” произошел раскол). Артист читал перед собравшимися стихотворение Саши Черного 1909 года “Невольное признание”: “Гессен сидел с Милюковым в печали. Оба курили и оба молчали. Гессен спросил его кротко, как Авель: “Есть ли у вас конституция, Павел?” – вопрошал и у собравшихся Девотченко, предварительно сняв с глаз защитные очки. Завершалось выступление протяжным: “До-о-о-лго курили и до-о-о-лго молчали”.
